Сергей Крекшин: «Один подавал угловой, а другой придерживал мяч – чтоб не сдуло». Русский игрок в Лапландии и на Фарерах - WebreadWebread

Сергей Крекшин: «Один подавал угловой, а другой придерживал мяч – чтоб не сдуло». Русский игрок в Лапландии и на Фарерах

Денис Романцов встретился с Сергеем Крекшиным – футболистом, не искавшим легких путей.

– Я начинал в «Лужниках», в клубе «Союз», откуда вышли братья Савичевы и Дмитрий Кузнецов. Но, когда в «Советском спорте» объявляли о наборе в футбольные школы, отец все время брал меня на слабо: «Пойдем посмотрим, какого ты уровня». Однажды мы пришли на Восточную улицу, в «Торпедо». Мне кинули мяч, я пожонглировал, пробил, меня приняли. У метро отец, взяв воды в трехкопеечном автомате, спросил: «Знаешь, кто тебя принимал?» – «Нет». – «Эдуард Стрельцов». В лицо я его тогда не знал.

Но, как выяснилось в «Торпедо», я тяжело входил в новый коллектив, а в «Союзе» были все друзья – в общем, вернулся. Потом «Союз» распался, я ушел в ЦСКА. Там случился комичный эпизод – в конце восьмидесятых были в моде велотрусы, а у меня оказалось что-то подобное – набедренники. Я выбежал в них на игру ЦСКА против юниорской сборной, но на бегу они стали спадать. Все катались от смеха и еще долго меня потом травили.

– А потом как в ЦСКА пошло?

– В ЦСКА я не проходил в основу и встал вопрос – идти во вторую лигу или заканчивать. Я выбрал мини-футбол, команду КСМ-24 – она знаменита тем, что стала первым чемпионом СССР по мини-футболу. После сезона игроки этой команды отправлялись на лето в Финляндию. Я поставил себе цель закрепиться в Финляндии – там все-таки приятнее, чем в нашей второй лиге, особенно после моей тяжелой травмы.

– Что за травма?

– Когда мне было четырнадцать, наша команда поехала на сборы под Клин. Во время игры с «Красным октябрем» соперник прыгнул мне сзади в опорную ногу. Шок, ужас, я закричал, попытался встать, но голеностоп буквально повис. Тот парень и сам был в таком шоке, что убежал со стадиона. «Красный октябрь» – хулиганистая команда, с ними часто возникали конфликты, но такого прыжка сзади никто не ожидал.

– Врачи рядом были?

– Врач пионерлагеря посмотрел и сказал: «Срочно везти его в клинскую больницу». Дали даже не скорую помощь, а хозяйственную машину, уазик. Бросили туда какие-то матрасы, и мы поехали по колдобинам. Каждое сотрясение машины причиняло мне дикую боль. Представляете себе городскую больницу 1988 года? До рентгеновского кабинета мне пришлось прыгать на одной ноге – с голеностопом, перевернутым в другую сторону. Врач вколол обезболивающее, вправил ногу, но я все равно орал от боли. Три дня провалялся в палате. Потом родители забрали меня в Москву.

– Сколько восстанавливались?

– Быстро срослось. Четыре недели в гипсе, и через три месяца я уже играл. А через десять лет я вдруг почувствовал ночью дикую боль в голеностопе. В ЦИТО посмотрели снимок: «Парень, а у тебя там нет хряща. У тебя голеностоп – как у старика. Какой футбол? Тебе, главное, ходить нормально». Стали ставить диагнозы – чуть ли не остеомиелит.

– Как так?

– Оказалось, что тогда в Клине нужно было делать операцию, а не просто вправлять ногу. Ходить я толком не мог – через час начиналась боль, все время был на обезболивающих. Где я тогда только не лежал – даже в госпитале ветеранов. Ко мне там подъезжали доброжелательные люди на колясках: «Какой у тебя диагноз? Ну все, привет тебе. А такой молодой еще».

– А вы что?

– Я был готов на все, лишь бы вернуться в футбол. Врачи порывались сделать операцию, но один грузин, спасибо ему, отговорил: «Сделаешь операцию – останешься инвалидом». Я пропил лекарства, чтобы снять воспаление, и Артем Катулин, который потом работал врачом в ЦСКА и «Спартаке», посоветовал мне обратиться к Юрию Василькову, который тогда отправил Максима Калиниченко лечить ахилл в Финляндию – к Сакари Ораве. Он спец по голеностопам, поэтому я тоже поехал к нему.

– Сколько стоило лечение?

– Десять тысяч долларов. Зарабатывал я 500 долларов в месяц, так что сумму на операцию набрала мама, заняла на работе. В клинике в Турку Сакари сказал: «Я сделаю тебе артроскопию – ты еще поиграешь». Я был готов встать перед ним на колени – я ведь два года до того фактически не жил, даже с девушкой погулять не мог, полный кошмар. Меня прооперировали, я разработал ногу, начал играть и вернулся в жизнь. А врач Сакари Орава знаменит тем, что потом оперировал Бекхэма, когда он порвал ахилл в «Милане».

– Где вы жили в Финляндии, когда стали там играть?

– В доме на севере Лапландии. Красота: олени, лисы. Вся деревня Кауконен меня знает, приглашает в сауну, потом приходит на наши игры. Нас было трое русских игроков, все жили в одном доме: волгоградский вратарь Демченко с семьей на первом этаже, а мы с Васей Мерзликиным наверху.

– Пятисот долларов хватало на жизнь?

– Клуб организовывал для нас, трех русских, подработку: мы красили стены в домах, сажали маленькие финские елки – засадили ими пол-Лапландии. Собирали морошку – ее можно было есть самим, а можно было продавать. Добирали на всем этом еще долларов 250.

– С какими бытовыми сложностями столкнулись в Лапландии?

– Туалет там, где мы жили, находился на улице. Мы приехали в конце апреля, а снега, грубо говоря, по яйца. Чтоб каждый раз не пробираться в туалет сквозь снег, мы просто выходили на крыльцо и делали свои дела: вокруг сосны, никто нас не видит. А потом президент нашего клуба Пенти навестил нас и спросил: «Почему здесь снег желтый?» Больше мы себе такого не позволяли, старались сохранять природный ландшафт.

– Как играли, если снег до конца апреля лежал?

– У нас было поле с гаревым покрытием и его перед каждой игрой расчищали от снега. Для нас был праздник, когда мы отправлялись на выезд и выходили на нормальное травяное поле.

– Чем первая игра запомнилась?

– Мы обыграли 3:1 лидеров чемпионата, хотя до этого они почти не теряли очки, побеждали за счет югославских игроков. Выпускать можно было только трех легионеров, у нас это – Мерзликин, Демченко и я, а еще вышел играющий тренер Виктор Васильев, который провел в Финляндии пять сезонов и легионером не считался. После игры наши соперники как-то пересчитали сезоны Васильева на дни, и вышло, что он провел в Финляндии меньше пяти лет: соперники подали протест и нам засчитали поражение.

А за день до первой игры я ехал в магазин на велосипеде. Катился с крутой горки, залюбовался видами и пропустил поворот – а скорость-то большая, я резко повернул руль и меня потащило по гравию. Смотрю: у меня порваны джинсы и висит кусок мяса. Думаю, какой ужас, завтра ж дебют. Тренер Васильев обматерил, поехали в больницу, ногу зашили. Я вышел на поле после этого – у меня все невпопад. Васильев сказал: «Тебя так обратно отправят». Чтоб я набрал форму, он устроил мне двухразовые тренировки: уже в следующей игре я заработал пенальти и все улеглось.

– Чем занимался президент вашего клуба в Лапландии?

– У него был деревообрабатывающий бизнес. Кроме него, в клуб вкладывалось правление деревни – они собирались перед сезоном, утверждали бюджет, подписывали игроков. Эти же люди работали вместе с нами, красили дома, зарабатывая деньги для зарплат футболистам.

– Как вы попали на Фарерские острова?

– Через журналиста «Спорт-Экспресса» Ивана Москаленко. Он и сейчас там живет, у него фарерское гражданство, создал партию, занимается политикой. С Москаленко меня познакомил другой журналист – Алексей Матвеев, который сейчас работает в «Спартаке». Под Новый год Москаленко позвонил мне: «Не хочешь на Фарерах попробовать?» – «Конечно». Для меня это было повышением – после третьей лиги Финляндии я попадал в фарерский «Б-68», который участвовал в еврокубках.

«Я не мог смириться с тем, как в России относятся к людям». Как фарерский футбол переворачивает жизнь

Москаленко привез в «Б-68» меня и Андрея Стаханова из реутовского «Титана». Андрей – сильный футболист, но с тяжелой судьбой. На Фарерах он очутился из-за криминала. Он попал в плохую компанию, и в этой компании была убита девушка. Было насилие, и через два дня она умерла. Товарищи Андрея сказали, что он был с ними. Началось расследование, и Стаханов решил отсидеться на Фарерах. Потом он вернулся в Россию, его арестовали. Я его потом встретил – Андрей отсидел несколько месяцев, заработал туберкулез и в футбол не вернулся.

– На Фарерских островах тоже работали?

– Да, вставали пол-шестого утра и разгружали рыбу. Меня теперь называют рыбаком в нашей компании, которую организовал мой знакомый Николай Савилов и куда приходят играть Карпин, Кирьяков, Юран, Онопко и Генич. А тогда приходило судно, мы с Андреем на берегу зацепляли ящики тросами, передавали их в трюм, а нам их возвращали с рыбой. Работали с шести утра до трех, отдыхали, а вечером шли на тренировку. Тяжело. Еще и с нашим тренером, который помогал Алану Симонсену в сборной Фарер, мы поругались – дошло до того, что он меня стукнул. Для учителя, которым он был по специальности, – это нонсенс.

– Зачем он вас стукнул?

– Он постоянно требовал от нас с Андреем прессинга, а у нас это плохо получалось. На одной из тренировок я вспылил и ушел в раздевалку. Туда ворвался тренер, схватил меня за грудки, стал трясти, дал по шее. Потом, правда, извинился.

– Рыбу из игроков разгружали только вы со Стахановым?

– Приходил и Фроде Беньяминсен – он до сих пор играет за сборную Фарер, осенью они обыграли греков в квалификации Евро-2016. Фроде всего на год младше меня, ему тридцать восемь. Президент клуба, Никлас Давидсен, тоже с нами работал. Кроме разгрузки рыбы и игры в футбол, мы тренировали детей. Я тренировал девочек 10-12 лет и помогал Стаханову тренировать мальчиков, потому что Андрею мешал языковой барьер.

В 1998 году в России ударил кризис, а я привез с Фарер 8 тысяч долларов. По тем временам в двадцать два года я чувствовал себя миллионером.

– Нравилось вам на Фарерах?

– Все Фареры – как одна семья. 45 тысяч: рождение каждого человека преподносится в газетах как событие национального масштаба. Мы с Андреем жили в шикарном доме, на всю последующую жизнь наелись разными сортами рыбы. С досугом, правда, было тяжело: Тофтир – небольшой город, где всего один магазин, да и тот без особого разнообразия продуктов, завозившихся с материка, и ни одного бара. За продуктами мы ездили в соседний Рунавик. Не покидало ощущение, что вокруг тебя океан и некуда пойти.

– Погода?

– Погода в Тофтире – это что-то: за сутки могло четыре времени года пройти, и солнце, и вьюга, и снег, и ветер. Ветры иногда были такие, что один игрок подавал угловой, а другой – придерживал мяч, чтоб его не сдувало.

«Иногда езжу на автобусах, но они очень дорогие – 600 рублей». Судьба русского вратаря на Фарерах

У нас была хорошая команда – кроме Беньяминсена, еще и электрик Остер Хансен, сыгравший 50 матчей за сборную, но из-за странного тренера мы заняли только седьмое место. Я вернулся в Финляндию.

– А там что?

– На просмотр в команду второй лиги пригласили меня и Сашу, талантливого парня из школы «Спартака». У него были жуткие проблемы с алкоголем, но он зашился, прошел просмотр, и нас подписали. После сезона во второй финской лиге я поехал в Ирландию подучить язык. Моя мама договорилась с подругой, которая преподавала английский и устраивала детей в Ирландию, что я буду там жить пять недель и тренироваться в команде «Брей Уондерерс» из высшей лиги Ирландии. Я приехал, потренировался на пустыре за воротами, только в конце моего пребывания там нас перевели в зал, где я уже смог себя показать, и, когда виза заканчивалась, тренер Пэт Девлин, работавший раньше ассистентом в «Ливерпуле», сказал: «Я хочу посмотреть на тебя в товарищеских матчах. Приезжай». Я решил не дергаться и вернуться на готовый контракт в Финляндию, но там, как часто бывает, что-то переиграли, и я оказался без команды.

Вернулся в Лапландию. Мне пообещали квартиру, работу и протянули чистый лист. Я поразился: «А в клубе-то у меня какая зарплата будет?» – «Не волнуйся, дадим такую работу, что будешь нормально получать». Сезон уже был в разгаре, ехать еще куда-то на просмотр было уже нереально и я согласился.

– Не пожалели?

– Квартиру в Рованиеми дали шикарную – три комнаты, сауна, полы с подогревом. Меня хотели пристроить на стройку, но не получилось, и тогда президент клуба устроил меня к своему знакомому в комиссионный магазин: там, как ни странно, было много физической работы – например, поехать и загрузить в фургон кровать. Мы там работали вдвоем с китайским студентом – приходили утром в магазин и пылесолили его целый час.

– Какими еще работами занимались в Лапландии и на Фарерах?

– В лесу много работал – собирал срубленные деревья. Сохой срезал ненужные ветки у ели. Как-то сарай одной бабушке покрасил.

– Не было мысли остаться жить в Финляндии?

– Была. Я познакомился через сайт знакомств с русской женщиной, которая давно жила в Финляндии. Она взяла подругу и приехала за много километров, а я пригласил финского друга, который сдавал мне квартиру. Я, наверное, понравился той женщине, потому что она предложила: «Я сделаю тебе вид на жительство, с ним можно получить пособие по безработице – 700 евро». Предполагалось, что мы должны были начать с ней встречаться, но все закончилось скандалом – я переключился на ее подругу. Мне не так и сильно хотелось оставаться в Финляндии, в основном вид на жительство получали те, кто приезжали не из Москвы. Они естественно цеплялись, женились, начинали бизнес, а мне в Финляндии скучно было.

– Чем вы занялись в Москве?

– Здесь было много разных турниров для завершивших карьеру и в рамках одного из них я поехал играть в Барнаул. Там познакомился с Юрием Белоусом. Решил, что это шанс остаться в футболе – в качестве менеджера. Белоус взял меня спортивным директором в свой «Футбол Маркет». Офис был на ЗиЛе, но я человек не офисный, что мне там делать. Я выполнил организационную работу к турниру правительств стран СНГ, а дальше приходилось делать вид, что я чем-то занимаюсь, выходить на перекур, хотя я и не курю, и смотреть на стадион имени Стрельцова. Одна женщина пожаловалась на меня, и Белоус сказал: «Сереж, будешь работать фрилансером».

– В чем это заключалось?

– Мне позвонил знакомый, начинающий агент: «Есть шикарный парень. Ты ж с Белоусом работаешь, давай подпишем его». – «Не вопрос». Я посоветовал этого игрока Белоусу, он сказал: «А я его знаю». Стали устраивать парня в «Динамо», ходили на переговоры с Голубиным, заместителем гендиректора, в «Динамо» сказали: «Мы не согласны, у нас в дубле столько не получают». Пока он жил в Москве, я водил его поддерживать форму в «Лужники». Тарханов как увидел: «А можно мне его?» В итоге на флажке мы – благодаря связям Белоуса – подписали этого игрока к Слуцкому в «Крылья Советов».

– Что за игрок-то?

– Сергей Ткачев, который выиграл бронзу с «Локомотивом», а теперь в «Кубани». А тогда, еще до «Крыльев», он был на просмотре в «Амкаре», но сломал плюсневую кость. Потом я еще раз помог устроить игрока (фамилию уже не назову) к Юрию Белоусу, когда он работал в «Ростове».

Моя агентская деятельность ограничилась тремя месяцами работы с Белоусом, но, когда мне звонили с «Радио Спорт», представляли – «Сергей Крекшин, бывший игрок, а ныне – футбольный агент». Так получилось, что после отставки Фурсенко в 2012 году с «Радио Спорт» первому позвонили мне.

– Почему именно вам?

– Мой знакомый Дмитрий Николаевич часто проводил встречи в «Балчуге», я был с ним, изнутри видел сборную, которая там останавливалась, поэтому мне часто звонили и спрашивали: «Что происходит в сборной Адвоката?» Помню, сидим на втором этаже «Балчуга», на фортепьяно играют классическую музыку, вдруг сзади раздается громкий смех. Дмитрий Николаевич спрашивает: «Кто это?» – «Это Адвокат, тренер сборной». А Адвокат сидит, у него картофель фри изо рта сыпется и громко болтает со своими помощниками. Дмитрий Николаевич подозвал Дениса, главного менеджера, и Адвоката попросили пересесть в другой зал.

– Дмитрий Николаевич – это кто?

– Фамилию не могу назвать, он имеет отношение к «конторе». Еще был конфликт – когда сборная выезжала из «Балчуга» на тренировку перед матчем с Ирландией, ее автобус задел и оцарапал BMW Дмитрия Николаевича, люди из сборной – нет чтоб извиниться – начали хамить. Случился скандал, сборная рисковала опоздать, но Дмитрий Николаевич отогнал машину и команда успела на тренировку.

Тот же Андрей Аршавин – девушки из «Балчуга» потом рассказывали, что было не очень приятно сталкиваться с его высокомерием. Обратный пример – Игорь Семшов, воспитанный, культурный человек.

Дмитрий Николаевич мне, кстати, все рассказал про договорные игры. К его знакомому в Монако подошел человек из одной британской букмекерской конторы и предложил: «За миллион евро скажу вам результат двух первых матчей ЧМ-2010». Когда Дмитрий Николаевич назвал мне эти результаты, у меня было искушение пойти и поставить, я ж до этого ставил, но я ему пообещал этого не делать. Те матчи потом так и закончились. Я говорил об этом на «Радио Спорт» – но в записи, и естественно они это вырезали. Еще они вырезали мои слова про Путина – о том, сколько спортивных объектов построено благодаря ему. Когда потом они мне позвонили в прямом эфире, я спросил: «Ваше радио против Путина?» Это было мое последнее интервью на «Радио Спорт».